Я ненавижу вас, хозяева жизни. Ненавижу за то, что вы продаете и покупаете все и всех. Я ненавижу вас, потому что я не делаю всего того, что делаете вы, хотя мог бы делать с легкостью. Вы скажете, что это разновидность ксенофобии? Да, я ксенофоб. Я терпеть не могу не таких, как я, если эти «не такие» - это вы. Я ненавижу пьяных уродов за рулем «Мицубиши», убивающих за один раз шесть человек своим кенгурятником. Я ненавижу владельцев шахт, штабелями складывающими шахтерские трупы ради сверхприбыли. Меня тошнит от «национальной» буржуазии, присваивающей всю страну от столбика до столбика. Меня бесят банкиры, зарабатывающие на наркотиках, оружии и проституции. Я на дух не переношу дельцов, наживающихся на всем чужом, начиная с чужой нищеты и заканчивая чужими болезнями.

Я ненавижу вас за ваши таблички «Не входить! Частная собственность!» на всех побережьях, всех пляжах, всех водоемах. Ненавижу ваши особняки и охотничьи угодья в заповедных зонах. Ненавижу ваши закрытые дворы, охраняемые пентхаусы и перевязанные замкнутыми цепями детские площадки. Не выношу ваши платные суперклиники и диагностические центры, элитные ясли и престижные лицеи. И это очень холодная ненависть; она многократно перегорела, и превратилась из эмоции в образ мысли.

Если бы вы мешали жить только мне, я бы винил в этом только себя. Но вы не мешаете мне жить; я живу «нормально»; щелкнуть пальцами – и я буду жить так же, как вы. Однако для этого мне придется жить по вашим правилам, придется стать таким, как вы; а я – человек, вне зависимости от того, как это звучит. Пусть вы испохабили все речи о гордости этого статуса, и от «гуманистического пафоса» всех уже тошнит. Но отличие никуда не делось: вас заботят только ваши дела, а человеку небезразличны и другие люди. Так вот я ненавижу вас за ваше безразличие к людям и нежность к деньгам, за то, что вы придумываете целые философские и политэкономические системы, лишь бы оправдать свою монетофилию; за то, что вы пытаетесь приучить к безразличию не только своих детей, но и детей тех, к кому вы безразличны.

Вы вынуждаете меня заниматься тем, что я ненавижу – революцией. И за это я ненавижу вас с особенной силой. Вы не оставляете мне никакого выбора, кроме того, который ни к чему не приведет. И все равно приходится делать этот выбор – или не делать никакого и медленно разлагаться под ваши заклинания. Называйте меня «красным», «экстремистом», «террористом» - это все ничего не значит, потому что главное вот где: я говорю в ответ, и потому мне прощается многое.

Вы назовете все сказанное мною «апологией ненависти», «догматическим параноидальным сумбуром», «торжеством комплексом», «исповедью неудачника», «передергиванием», «утрированием», - и я ненавижу вас за то, что все это не так. Ведь вы превратили в пролетариат всех нас, начиная с дворников и заканчивая «работниками умственного труда». Вы отчаянно критикуете Маркса, называете маньяком Ленина и отказываетесь признавать мою ненависть классовой. Вы придумываете ей политические, национальные, психологические объяснения, хихикая при словах «истмат» и «диамат». А я продолжаю испытывать к вам классовую ненависть, ненависть умного человека к недоучкам независимо от их формального статуса.

Вы пытаетесь разделить нас по престижности жилья, по уровню зарплаты, по политическим пристрастиям, по крови и религии, но при этом остаетесь классом. Украинская, русская, немецкая, американская – буржуазия остается буржуазией и преследует одинаковые цели во всем мире. И я ненавижу вас во всем мире. Ничто не объединяет вас так, как собственность и деньги, и не так такого преступления, на которое вы не пойдете ради увеличения прибыли. Ничего не изменилось за сто с лишним лет. И хоть вы ежедневно твердите, что все ваши преступления «придумали большевики», вам не обмануть тех, кто знает вас достаточно близко.

Вы убеждаете самих себя и всех вокруг, что вас ненавидят только неудачники, но я – вполне успешен. Значит, отличия куда глубже сиюминутных позиций. Вы стараетесь клоунизировать всех ненавидящих вас людей, но пуля остается пулей. И мне приходится бороться с вами безо всякой надежды на положительный результат, просто чтобы испортить вам жизнь. Я не оставлю попыток уничтожить вас, потому что вы – мои худшие враги. Вы живете за счет других, а такая жизнь уже не является высшей ценностью. Вы будете гневно вопрошать, кто мне дал право судить, а мне не нужно это право, так же, как вам не было нужно право на ваши преступления. Я не объявляю вам войну – эта война началась задолго до моего рождения и вряд ли закончится при моей жизни. Но поскольку вы присвоили «оружие добра», то мне ничего не остается, кроме как использовать зло против зла.

Думайте, что хотите, говорите, что хотите, пишите, что хотите. Но у вас не было права на озера, реки, леса, музеи, библиотеки; это вас не остановило. Что ж; когда ваша охрана начнет отгонять наших детей от «ваших» качелей, нам придется воспользоваться нашим правом. Дайте время.